Ситуация
Клиент обратилась к нам с просьбой защитить ее интересы в споре о признании ее утратившей право пользования квартирой по договору социального найма. На нее подали в суд другие жильцы квартиры. Клиентка является внебрачной дочерью нанимателя по договору социального найма. Изначально спорная квартира была предоставлена в 1992 году по договору социального найма первой семье нанимателя, на четырех человек – супруги и двое несовершеннолетних детей (назовем эту семью первой).
В 1996 году наниматель женился второй раз. От второго брака в 1997 году у него появилась дочь. И Клиентка является этой дочерью. В 2014 наниматель по договору социального найма скончался. В 2024 году спорную квартиру включили в программу реновации, и сторонам была предложена иная квартира. После чего первая жена нанимателя обратилась в суд с требованием о признании Клиентки утратившей право пользовании и снятии с регистрационного учета. В иске было указано, что Клиентка не проживает в квартире длительное время, с 2015 года, когда ей исполнилось 18 лет, и она стала совершеннолетней, она ни разу в квартиру не приходила, не вселялась. Также в иске было указано, что она не исполняет обязанность по оплате жилищно-коммунальных услуг.
Кроме того, Истцы настаивали на том, что они приглашали Клиентку жить вместе, и даже приготовили ей уголок для проживания. Однако, с их слов, Клиентка ни в какую не соглашается вселяться. А значит, считают они, что она отказалась от договора социального найма. С этим она обратилась к нам и попросила защитить ее интересы.
Что мы сделали
Как всегда, необходимо досконально разобраться с ситуацией. Выяснить все детали. И в этом споре деталей было много. Психологическая картинка данного спора тоже очень важна и показательна. Мы сразу же обратили внимание на глубинный конфликт между сторонами. Клиентка – внебрачная дочь, которую наниматель вселил в квартиру, где жила его первая семья. Понятно, что ему не куда было деваться, потому что иного жилья, куда можно прописать дочь у него не было, но от этого первой семье не легче. И именно из этого конфликта мы начали строить защиту. Мы думали так: если конфликт действительно есть, то есть и его внешнее проявление. И они нашлись.
Вот детали конфликта
Первая деталь: в 2015 году Клиентке исполнилось 18 лет. С этого момента она должна самостоятельно исполнять свои права и обязанности по договору социального найма. Поэтому в феврале 2015 года Клиентка и ее мать пошли в спорную квартиру, чтобы Клиентка могла в нее вселиться. Общий отец детей от первой и второй семьи познакомил детей, но они очень редко встречались. Поэтому Клиентка была знакома с жильцами спорной квартиры. Их ждал не гостеприимный прием. Истица (мать первой семьи) выбежала на лестничную площадку, начала нажимать дверные звонки в квартиры соседей. Соседи вышли. Истец сказала, что Клиентка хочет вселиться незаконно в квартиру, начала кричать. Соседи более сдержано поддержали свою соседку. После такого приема Клиентка обратилась в правоохранительные органы.
По результатам обращения, она получила постановление, в котором было указано, что соседи и Истица при опросе пояснили, что Клиентка 18 лет не проживала в спорной квартире и не делала попыток в нее вселиться. Интересная формулировка отказа. Особенно, если учесть, что все эти 18 лет она была несовершеннолетней и проживала с матерью. (ДЛЯ СПРАВКИ: приведенное выше описание ситуации мы приводим со слов Клиентки. Версия Истицы была другой: в судебном заседании Истица сказала, что при встрече в 2015 году она сказала, что не может с ними говорить и просто закрыла дверь, так как растерялась их неожиданному приходу. А потом позвонила Клиентки и сказала, чтобы она пришла за ключами и вселялась, что ей приготовили место).
Вторая деталь: мать Клиентки на постоянной основе с 2015 года по 2020 год перечисляла Истице на почту России денежные переводы на оплату жилищно-коммунальных услуг. В них даже было указано наименование платежа: оплата ЖКУ. В платежах также было видно, кто направляет платежи. С 2015 по 2020 год – более 70 платежей. И ни один платеж не был принят, все вернулись обратно отправителю. Само по себе такое поведение нельзя назвать нормальным. И особенно, если человек говорит, что В суде на вопрос нашего жилищного юриста «Почему не был принят ни один платеж?», Истица ответила, что не знала, что это за деньги (это при том, что имелись данные наименования платежа и ФИО отправителя). Потом, также при опросе, она сказала такую фразу: «Не знаю, зачем она отправляла, может у нее совесть проснулась, что чужого мужа увела».
Это мелочь, но она производит нужный эффект, если ее вовремя подсветить. И это подтверждает психологический накал отношений. И это особенно бросается в глаза, потому что в суде Истица вела себя очень спокойно, бесконфликтно, старалась произвести исключительно положительное впечатление. Таким образом, старалась дискредитировать показания Клиентки о встречи в 2015 году.
Третья деталь: Истица привела в качестве своих свидетелей соседей. Все они, как один, говорили, что Истица – очень положительный человек, не склонный к конфликтам. Сказали, что Истица предложила Клиентке жить с ними вместе, но она отказалась. И вот тут пошли детали. Одна соседка сказала, что Клиентка отказалась проживать, потому что у нее не было паспорта, а другая, что отказ был мотивирован тем, что она хочет жить с матерью. Но интереснее стало, когда опрашивать соседок стали мы. Надо понимать, что все полученные сведения были сказаны свидетелями в проброс. Но одна соседка сказала, что вышла на лестничную площадку, потому что услышала громкие голоса, подумала, что соседи спорят.
Другая соседка сказала, что Истица позвонила ей и попросила присутствовать на встрече с Клиенткой, чтобы она подтвердила передачу ключей. Очень странные формальности для желания жить с человеком вместе. И понятная предостороженность, чтобы потом предоставлять доказательства своей «добросовестности». Четвертая деталь – иск был подан только в 2024 года. И только после того, как Департамент городского имущества город Москвы (ДГИ) предоставил сторонам новую большую по площади квартиру по программе Реновации. Истица и ее семья не выселялись и не переезжали в новую квартиру. ДГИ даже пришлось обратиться к ним с иском о выселении в суд. В рамках спора о выселении, выяснилось, что они дали согласие на получение новой квартиры.
А потом уже обратились к Клиентке с иском о признании утратившей право пользования. Фактически это выглядело, что хотели ее «выселить» из старой квартиры и въехать в новую уже без нее.
Пятая деталь: в суде Истица указала, что отправляла Клиентке сразу же после встречи в 2015 году телеграмму с предложением прийти получить ключи и вселиться в квартиру. В телеграмме указала контактный номер. Клиентка неоднократно звонила по этому телефону, но никто не ответил. Поэтому она отправила встречную телеграмму, в которой указала, что хочет прийти за ключами, хочет вселиться, но ей никто не отвечает на телефон, указанный в телеграмме. Поэтому попросила написать дату и время, когда можно получить ключи и вселиться. Но ответа не последовало.
Об этом факте Истица умолчала. Все эти детали указывали на конфликт. А при конфликте выезд человека из квартиры или его не вселение в нее нельзя назвать добровольными. Поэтому не имелось оснований для признании ее утратившей ее право пользования, потому что фактически имелся конфликт.
Решение суда
Спор рассматривался в Останкинском районном суде города Москвы.
Суд учел все доводы, изложенные нашими юристами, и отказал в удовлетворении исковых требований в полном объеме.